Фотограф Андрей Байда — редкое сочетание тонкого взгляда и спокойной внутренней силы. За его работами и личными новостями интересно следить не только потому, что они визуально безупречны, но и потому, что за каждым кадром чувствуется живой человек, любопытный к миру и людям.
Только за прошлый сезон он успел поработать на свадьбах в разных странах от Мексики и США до Франции, Испании и Италии; с межнациональными парами и союзами, где гости почти не говорили по-английски; снимал свадьбу Big Baby Tape и множество проектов, скрытых под NDA. Мы поговорили с Андреем о том, как он проживает этот путь изнутри: чем отличаются зарубежные свадьбы от российских, почему ценность живой фотографии только растет в эпоху AI и как рождение дочери изменило его взгляд на профессию и жизнь.
Я пыталась по публикациям сосчитать, сколько у тебя было передвижений за прошлый год, и не смогла. Там есть Амальфитанское побережье, Комо, Нью-Йорк, Беверли-Хиллз — вообще все-все-все. Ты сам считал, сколько у тебя было переездов?
У меня для этого есть специальное приложение — всего 92 перелета за прошлый год. Я преодолел 233 тысячи километров — это почти шесть раз вокруг Земли. В воздухе провел 15 дней и 9 часов. Всего за год — 48 аэропортов, 22 авиалинии и 30 часов задержек.
Какая точка на карте стала для тебя особенной за прошлый год?
Сложно выделить одну — все поездки были по-своему классными. И все же особенно запомнилось начало года: мы с Артемом Виндриевским снимали свадьбу в Мексике. Отлично провели время и классно открыли сезон — это было 25 января. Пара была мексиканско-чилийская, мало кто говорил на английском, и мы на три дня буквально погрузились в абсолютно аутентичный мир под звуки мариачи. Это было очень необычно и круто.
Что для тебя самое сложное в таком режиме — физически и эмоционально?
Физически… наверное, уже не так сложно — я просто привык. Многие спрашивают: «Андрей, как ты все успеваешь?» Но это стало частью моего ритма. Я вспоминаю университет: я шел в наушниках к метро, ехал на поезде, на трамвае, потом пешком — куча передвижений, но все на автомате. Включаешь музыку — и через час уже сидишь на паре. Сейчас примерно то же самое, только вместо трамвая — перелет в Нью-Йорк.
Эмоционально мне помогает то, что я стараюсь совмещать командировки с путешествиями и часто езжу вместе с женой.
Чем ты заполняешь время в полете? Смотришь что-то, читаешь, учишься?
Если это разгар сезона, я обычно разбираю фотографии, начинаю обработку и делаю превью. Самолет вообще классное место для работы, особенно если взять место с дополнительным пространством для ног (с моим-то ростом). Интернета почти нет, поэтому ты сидишь и концентрированно, продуктивно проводишь время — СДВГ успокаивается.
С твоей точки зрения, в чем принципиальное отличие выездных свадеб от локальных (например, московских)?
Сложно выделить одно универсальное отличие, потому что это всегда новые культуры и национальности. Даже британская и американская свадьбы — при общем языке и похожем культурном коде — все равно будут очень разными. Но отличия от российских свадеб действительно есть, и они довольно существенные. При этом я никогда не рассматривал это в логике «лучше — хуже», скорее — «по-другому». В этом и кайф.
Например, на зарубежных свадьбах практически нет ведущего как явления. С одной стороны, это интересно, но иногда я понимаю, что не хватает человека, который мог бы мягко направлять происходящее, тонко шутить, чувствовать настроение гостей и аккуратно вести их через день. Зато там очень сильна культура речей от гостей: длинные, подготовленные 5–20-минутные выступления — трогательные, искренние, иногда с жесткой, но доброй «прожаркой». Это всегда очень круто, потому что люди действительно выкладываются, и ты чувствуешь эту осознанность.
В целом на иностранных свадьбах гости приходят с ощущением личной ответственности за атмосферу. Это не «сейчас меня будут развлекать», а скорее «я пришел на свадьбу — значит, я сам создаю праздник, свои эмоции и настроение вокруг». Это, наверное, самое корневое отличие, которое я осознал не сразу. Поначалу удивлялся: вроде бы ничего не происходит — нет активной программы, интерактивов, а все равно очень весело. И только спустя время я понял: люди сами приносят энергию в день. С точки зрения работы фотографа это очень интересно: ты постоянно ловишь живые эмоции, спонтанные моменты, взаимодействия, и это невероятно кайфово.
Если говорить про наши свадьбы, то мне особенно нравится, когда в них есть продуманность и концептуальность. Не просто красивые цветы и церемония, а именно идея, стиль, осмысленность. Сейчас появляется все больше невест, у которых не только безупречный вкус, но и очень цельный подход к образу, деталям, эстетике всего дня. Это подкупает. В такие моменты я сам теряю голову — могу долго снимать какую-нибудь сумочку, перчатки, украшения, в которые вложено столько внимания.
Есть ли культуры, в которых любовь ощущается по-другому?
Думаю, да. Если говорить про эмоциональность женихов, я бы особенно выделил латиноамериканские, испанские и израильские свадьбы.
Например, выход невесты на церемонии — это настоящий апогей эмоций. Пара не видит друг друга до, звучит живая музыка, и в этот момент плачут не только родители, но часто и сам жених, и гости вокруг. И при этом никто не пытается скрыть чувства — наоборот, они позволяют им вырваться наружу. Это невероятно красиво наблюдать и снимать.
Если попробовать сформулировать твой авторский стиль, какие три слова ты бы выбрал?
Наверное: lifestyle, editorial и баланс между ними.
Все любят красивые, журнальные картинки, особенно сейчас, когда много съемок со вспышкой, а кадры выглядят очень «воговскими». Но мне важно, чтобы при этом человек оставался собой, чтобы поза была естественной, чтобы кадр не выглядел искусственным. Мне интересно находить баланс между живой, натуральной фотографией и более эстетизированным, журнальным флером. Сейчас это очень актуально, многие именно так и хотят, и я стараюсь этот баланс удерживать.
Что для тебя принципиально важно в кадре — то, что никогда не меняется, где бы ты ни снимал?
Для меня главное — насколько трепетно люди относятся друг к другу. Если я вижу искренние эмоции, любовь, искру между парой, их чувство юмора, общую волну — все остальное становится вторичным. Неважно, пошел ли дождь, залило ли церемонию, пришлось ли переносить банкет под крышу. По сути, все очень просто: когда людям хорошо друг с другом, им хорошо и на собственной свадьбе, и это чувствуется в каждом кадре.
У тебя огромный опыт и насмотренность. Что сейчас влияет на тебя визуально больше всего?
Наверное, меня больше всего вдохновляет сам факт погружения в разные миры. Как фотограф я оказываюсь внутри атмосфер, к которым иначе, возможно, никогда бы так близко не прикоснулся.
Я могу снимать пятую индийскую свадьбу подряд или десятую свадьбу афроамериканцев с очень ярким, музыкальным вайбом — и все равно каждый раз, оказываясь внутри происходящего, я вдохновляюсь заново. Я буквально впитываю звуки, движения, энергию людей — и начинаю снимать. Это очень сильно подпитывает.
А если говорить не только про свадьбы — у тебя ведь есть очень красивые городские кадры, снегопады, путешествия. Что тебя в этом особенно цепляет?
Сложно объяснить словами. Мне кажется, это во мне было всегда: я куда-то прихожу, вижу красивый свет, город, природу — и мне просто хочется это снять. Я могу проснуться в отпуске в шесть утра, поехать на машине встречать рассвет, полетать на дроне — и это до сих пор вызывает такое детское, почти трепетное чувство. Оно не уходит, и я этому очень рад. Каждый раз это напоминает, почему я вообще начал фотографировать.
Сейчас уже очень сложно отличить картинку, сделанную человеком, от созданной нейросетью. Как ты к этому относишься? Видишь ли риски или, наоборот, новые возможности?
На самом деле я взаимодействую с AI каждый день. Я живу в ChatGPT — решаю бытовые и рабочие вопросы. В фотографии тоже использую нейросети: сейчас уже можно делать автоматизированный отбор кадров, есть ИИ-инструменты для ретуши. Пока это неидеально, но в целом сильно выручает и экономит время. Клиенты от этого тоже выигрывают — я могу работать быстрее и аккуратнее.
Что касается рисков… Многие говорят, что скоро фотографы будут не нужны. Но мне кажется, что ценность настоящего момента никуда не исчезнет. Когда появилась цифровая фотография, многие были уверены, что аналоговая просто уйдет в прошлое. А в итоге произошло обратное: пленку не только не забыли, ее стали ценить еще больше — именно за ее «настоящесть», характер и несовершенство. Так же и сейчас: чем больше вокруг искусственных генераций, тем выше становится ценность реальной, живой фотографии, снятой человеком в конкретный момент.
В чем ты особенно «прокачался» за прошлый год — технически или внутренне?
Я, как и каждый год, пробую новую технику, учусь, экспериментирую. Также сильно прокачался в плане логистики: перелеты, бронирования, планирование, работа в сложных локациях.
А внутренне… в прошлом году я стал папой. Появление ребенка — это совершенно новый опыт и новые чувства. Я уже чувствую, что начинаю смотреть на свадьбы и на людей немного иначе.
Ты уже можешь сформулировать, что именно изменилось в твоем взгляде на мир?
Это проявляется иногда в самых неожиданных моментах. Я могу увидеть какое-то видео — даже не связанное с детьми — и вдруг очень остро отреагировать там, где раньше, скорее всего, остался бы равнодушным. Даже прослезиться. Моя эмоциональная чувствительность будто расширилась, стала глубже. Интересно наблюдать, как тело и психика на это реагируют.
Как тебе удается совмещать отцовство и профессиональную жизнь?
Пока получается очень органично. Мы специально планировали появление ребенка так, чтобы это произошло в середине сезона, когда у меня обычно пауза между проектами и мы традиционно улетаем зимовать. Сейчас же мы просто в родном городе привыкаем к статусу родителей. А когда съемки снова начнутся, ребенок уже немного подрастет, и мы сможем путешествовать вместе.
Конечно, это тоже новый навык — учиться быть родителем и одновременно работать в таком ритме. Но это очень вдохновляет: то, к чему я уже привык и воспринимал как рутину, вдруг заиграло новыми красками рядом с маленьким человеком.
На какую камеру ты сейчас снимаешь?
Мне часто задают этот вопрос, но мне кажется, что это все равно что спрашивать у повара, в какой кастрюле он готовит. Разница, по сути, не так велика. Я всегда снимал на Canon — сейчас у меня топовая последняя модель. Но через несколько лет активной работы любая камера становится просто инструментом, как машина, которая везет тебя из точки А в точку Б.
Кроме Canon, я снимаю на Fuji, на пленку, на дрон, на iPhone. В общем, на все. Поэтому, когда меня спрашивают, каким объективом сделан кадр, я всегда говорю, что это вторично — важнее взгляд, а не техника.
Ты когда-нибудь считал, сколько дней в году ты не работаешь?
Звучит банально, но я правда чувствую, что как человек, который любит свое дело, будто бы и не работаю. Мне нравится снимать — поэтому у меня нет ощущения тяжелого труда.
При этом, если честно, полностью ничего не делать у меня не получается: даже когда нет съемки, я все равно отвечаю на письма, загружаю отчеты, обрабатываю кадры. Наверное, реально свободных дней — когда я вообще не подходил к компьютеру — у меня почти нет.
Откуда ты берешь силы на такой режим?
Я большой кофеман — не знаю, помогает это или нет, но без кофе я точно не могу. А вообще, меня очень заряжают природа и путешествия — особенно не «мальдивский океан», где просто купаются, а какой-то суровый берег, например в ЮАР или Калифорнии, или горы в Доломитах. Там я буквально ставлю себя на зарядку.
Если я в Москве, то силы мне дают простые домашние радости: включить проектор, посмотреть сериал, сделать кофе, сходить в любимый ресторан. В таких маленьких удовольствиях тоже много энергии.
В какой точке света ты мечтаешь оказаться?
Я был на всех континентах, кроме Антарктиды, поэтому туда мне очень хотелось бы попасть.
Еще мечтаю вернуться в Исландию: мы никак не можем долететь туда летом. И по пути я бы очень хотел заехать на Фарерские острова — они не так распиарены, но безумно атмосферны.
И есть еще одна давняя мечта. Я много раз ездил по маршруту Лос-Анджелес — Сан-Франциско, но ни разу не проехал дальше — от Сан-Франциско до Сиэтла вдоль океана. А там, говорят, невероятно красиво: сосны, туманы, озера, горы и океан рядом. Это такое северное, дикое, но очень мощное по энергетике место — туда очень хочется.
И финальный вопрос: за что ты больше всего благодарен своему пути и себе на этом пути?
Я благодарен за возможность видеть мир таким, каким его видят далеко не все. За двери, которые открылись передо мной благодаря фотографии и которые, возможно, были бы закрыты в другой профессии.
Я благодарен за людей, за совпадения, за опыт, который мне подарил этот путь.
И конечно, я благодарен своему организму, который выдерживает перелеты и такой ритм, и своей семье — родителям и жене, которая всегда поддерживает мой вектор развития, разделяет со мной путешествия и теперь будет делать это вместе с нашей дочкой.
