Этим летом Максим Матвеев и PR-продюсер Ксения Дремова представили культурно-ювелирный бренд «МИКС». Именно так: культурно-ювелирный. Мы решили поговорить с актером о том, что он вложил в первую коллекцию украшений, и выяснить, что для него важно в работе, мечте и жизни.
Максим, вы помните какое-то одно из первых своих украшений, которое для вас имело особое значение?
Да, оно до сих пор в моей коллекции, никуда не ушло. Знаете, бывает, теряешь украшение, и тогда считается, что оно свое «отработало», а то самое всегда со мной. Это мизинчиковое колечко, очень маленькое, тоненькое, с куском балтийского янтаря, которое я купил в Калининградской области, откуда я сам родом, на одном из развалов, где люди продавали украшения, сделанные своими руками, в единичном экземпляре: недорогие, но при этом какие-то примечательные, лаконичные.
Для меня принадлежность к тому месту, где я родился, всегда имела значение: с ним связано очень много детских переживаний, мое становление. Мне было лет 14 или 15, я уже жил в Саратове, но хотелось это ощущение беззаботности, спокойствия забрать из Калининграда с собой в дальнейшую жизнь. Кольцо стало своеобразным напоминанием о том месте и тех ощущениях, которые сопутствовали мне в начале жизненного пути, поэтому я его почти не снимал. Даже лопнувшая шинка не помешала мне его носить. Именно этим ощущением я вдохновлялся, когда придумывалась первая коллекция «МИКСа»: хотелось, чтобы похожие смыслы были вложены и в нее.
Наверное, в то время носить кольцо на мизинце было не самым очевидным решением для подростка. Даже сейчас есть стереотип, будто украшение — это что-то не совсем мужественное. Я собрала комментарии в соцсетях под видео с вами, там много примерно таких: «Красивый, интеллигентный, но сережка в ухе?», «Все нравится — и артист, и речь! Все, кроме сережки, конечно».
Когда взрослеешь, становишься менее подвластен стереотипному мышлению, особенно тому, которое приходит извне, от других людей. Если обратиться к истории, то определенные металлические артефакты всегда сопровождали мужчин. Это были знаки отличия, какие-то смыслы, необходимые им в то время, например приносящие удачу или формирующие защиту. Офицеры российской армии, например, носили серьги. Поэтому я к украшениям отношусь совершенно спокойно, как к способу, с одной стороны, самовыражения, а с другой — эксперимента. Мое тело — мое дело.
Какие смыслы вложены сейчас в ваши любимые украшения?
Это интересный вопрос для размышления. У всего есть смысл. Словом я занимаюсь всю свою жизнь, моя профессия с этим связана. И думаю, что слово и смысл, который в нем содержится, имеют силу и могут определенным образом настроить человека на что-то. Если кому-то много раз повторять одну и ту же фразу, он рано или поздно в нее поверит, какой бы она ни была. Проработав много лет в благотворительности, занимаясь эмоциональной поддержкой маленьких пациентов, я прочитал довольно большое количество исследований на тему эмоционального состояния и понимаю, что заряд в слове может менять состояние человека в ту или иную сторону, даже как-то двигать его эмоционально к выздоровлению.
Вообще, вся наша жизнь окружена какими-то ритуалами, которые не обязательно связаны с религиозной или эзотерической составляющей. Помню, когда в первый раз оказался в Москве, поразился, увидев, как на станции «Площадь Революции» люди поклоняются собаке-пограничнику. Очередь стояла! Психосоматика тоже говорит нам о том, что с помощью некоторых эмоциональных якорей или триггеров мы можем влиять на свое состояние. И те смыслы, которые мы закладываем в такие артефакты, как украшения, тоже имеют для каждого из нас свое значение. Как для меня то кольцо, в котором заключены кусочки янтаря, фрагменты места, от которого я ощущаю поддержку. Словно я снова маленький, мне все интересно. Это какое-то очень теплое чувство, и мне важно носить его с собой.
То же касается и этой коллекции. Работая над «МИКСом», я хотел найти эти смыслы. Я человек довольно позитивный, и я убежден, что человечество глобально движется, может быть, через какие-то очень сложные исторические перипетии, но все-таки в сторону созидания. В сторону поддержки себя и друг друга. Эти смыслы я попытался найти в определенных символах, в мифологии, которую начал изучать, в культурных и исторических кодах, которые до сих пор живы. В них есть очень сильные, позитивные идеи, которые коррелируются с моим мироощущением. Они созидательные, милые, очень добрые, теплые, заботливые.
И под впечатлением от своего первого украшения я начал рисовать дебютную коллекцию, делая акцент на том, что мне кажется конструктивным, положительным, ободряющим. Потому что люди сейчас, на мой взгляд, во всей этой насыщенной событиями и информацией гонке нуждаются в смысловой поддержке. В этом всем как-то важно чуть-чуть дать себе возможность успокоиться, остановиться и подумать о чем-то важном. Не скажу сакральном, но о чем-то хорошем.
Вот, например, образ мирового древа, который я нарисовал, универсальная символика, которая присутствует в совершенно разных культурах, традициях, верованиях. Ну здорово же! Нам иногда всем нужно вспоминать о том, что смысл жизни в самой жизни. Давайте получать от этого удовольствие.
Станиславский к концу жизни допустил, что актер все же может работать «от внешнего к внутреннему». Вот украшения когда-то были каким-то ключиком к поиску характера вашего героя?
Вообще, эта формула действительно работает в обе стороны. Что мне нужно сделать, чтобы разозлиться? Ты либо разозлился и ударил по столу, либо ударил по столу и разозлился. И нет однозначно правильного пути. Поэтому, когда ты надеваешь то, что каким-то образом выражает состояние героя, его образ жизни, материальное положение, начинаешь «подключаться» к персонажу по-другому. У меня достаточно восприимчивая физика, и когда появляется некий элемент одежды, тело начинает вести себя иначе.
Для роли в спектакле «Кинастон» режиссера Евгения Писарева, который шел в театре Табакова, я использовал кольца, потому что они передавали манеру поведения персонажа. Мой герой, актер Эдвард Кинастон, делал большой акцент на внешних проявлениях: он был так воспитан, да и профессия вынуждала существовать определенным образом. Даже ненастоящее украшение он позиционировал как роскошь. И внешняя составляющая дала мне серьезный ключ к пониманию характера.
Я читала, что в подростковом возрасте вы были тем, кого сейчас называют нефорами. И в целом как-то всегда обращали внимание на свой стиль. Это такая нетипичная черта для российского мужчины и для российского актера, потому что у нас есть вот эта убежденность, что настоящий мужчина и умный человек выше того, чтобы думать о том, как одеваться.
С детства мне лучше не говорить о том, чего нельзя делать. Сразу хочется пойти вопреки, исследовать границу дозволенности, оставаясь, конечно, в рамках приличий и не посягая на свободу других людей.
В Саратове я оказался в определенной социальной среде, где твои личные границы нарушались достаточно легко и нужно было их отстаивать. Для этого приходилось прилагать гораздо больше усилий, чем в Калининграде, взращивать в себе способности взаимодействия с этими людьми. В такой среде мне хотелось, конечно, чуть-чуть себя отделить, поэтому у меня сразу же возникли длинные волосы, хотя из-за них я достаточно часто получал от компании подростков, которые считали, что так нельзя ходить в нашем городе и в нашем районе. Для меня это странно до сих пор.
Видимо, оттуда я эти условно неформальные черты, хотя я их так не назову, вынес и дальше по жизни понес. Да и в школе я старался не попадать под какую-то общую тенденцию. Помню, когда отменили форму, все начали носить джинсовые куртки и джинсы — это вдруг стало какой-то новой формой. А я взял у папы пиджак, который сейчас можно было бы назвать оверсайзом, белую рубашку и впервые надел галстук. Для меня это было не протестом (все-таки в нем есть какая-то агрессивная, неконструктивная природа), а скорее способом по-другому себя обозначить.
Я и уши проколол только в 42. Это отчасти желание противодействовать каким-то общепринятым нормам, которые к жизни мало имеют отношения, а отчасти просто мое желание. Я просто этого захотел.
Вижу, относительно человеческой истории вы оптимистичны. Кстати, тут бы с вами согласился Стивен Пинкер — он в своей книге доказывает, что в целом жизнь человека стала лучше, хотя часто кажется, что мы живем в аду и кровище.
Мне кажется, такое восприятие формирует обилие (или даже изобилие) информации.
И технопессимистом вас не назвать: гаджеты вы любите, приложения используете. А что насчет искусственного интеллекта? ИИ-музыка теперь в чартах, люди делают миллионные просмотры ИИ-сериалам в соцсетях. Вы чувствуете, что нейросети как-то угрожают вашей профессии?
Мне кажется, нет.
Почему?
Я думаю, к какому бы объему информации ИИ ни имел доступа, он не сможет никогда точно воспроизводить чувства. Может, научится делать это плюс-минус достоверно, но человеческая природа устроена гораздо тоньше, чем может позволить себе машина. Думаю, что мы будем наблюдать разные тенденции, но, так или иначе, живое общение для человека будет первоочередным. Поэтому театр не умрет никогда, кино в своем исконном человеческом виде тоже. Оно интегрирует технологии, но зрителю всегда будет нужно настоящее, человеческое включение. Тем более сейчас мы, на мой взгляд, стали ощущать усталость от искусственного контента и желаем соприкоснуться с человеческой природой в любой сфере.
Во время работы над первой коллекцией «МИКСа» мы сняли фильм о том, как создавались наши украшения. Еще на этапе его разработки для нашей команды было важно сосредоточить внимание на людях, которые создают эти украшения, показать, что это не массовое производство, не штамповка, а работа прекрасных рукодельниц, например, на заводе в Великом Устюге. Даже орнаменты, которые, казалось бы, похожи друг на друга, на самом деле чуть-чуть отличаются, и потому к этим предметам хочется прикоснуться. Искусственный интеллект — это не творчество, в нем нет усилия труда. Безусловно, люди будут делиться на тех, кому все равно, какой контент потреблять, и тех, кому это небезразлично, но мне почему-то кажется, что последних, то есть людей образованных, читающих, тех, кто пытается очищать свою жизнь от ненужных технологий, больше.
И для вас это будет принципиально? Если в какой-то момент придет человек и скажет: слушайте, эскизы сделает нейросеть и даже лететь на съемки рекламной кампании не нужно, потому что ИИ вас красиво нарисует. Срежем косты, сэкономим и сильно разбогатеем. Вы не согласитесь?
Не соглашусь. Могу я научиться делать все это в какой-то программе? Да, но мне это неинтересно. Ведь создание эскиза — это процесс, который меня сильно волнует, как и физическое воплощение того, что я нарисовал. Если бы это создала нейросеть, в восторг меня бы это не привело. Когда же беру в руки свое украшение, ком к горлу подкатывает, потому что это другого рода творение, что-то настоящее, и в этом суть.
Я вижу, что люди, которые приходят с какими-то своими мыслями, впечатлениями к нам в «МИКС», ждут именно этого. Они пишут серьезные письма, не просто отклики, и так приятно это ощущать. Ты чувствуешь связь с этими людьми, они вдруг становятся какой-то частью твоей жизни, а ты — их. И если бы это было нарисовано компьютером или программой, мне было бы очень неловко. Я бы не стал пытаться с людьми этим поделиться, ведь это не то, о чем я хочу поговорить с миром.
Вообще, не страшно было дебютировать в новом качестве? Ведь вы привыкли к тому, что аудитория любит ваши актерские работы. А если бы она не приняла вас в качестве ювелира?
Я не думал об аудитории в этом ключе. Если переживать о том, что тебя не примут, рискуешь не шагнуть в сторону своей мечты и оставить ее фантазией, которая так и не стала реальностью. Я больше думал о том, чтобы оправдать собственные ожидания.
Но ведь и они, наверное, большие.
Безусловно. У меня есть определенная насмотренность в области тенденций, форм, смыслов и технологий. Хотя у меня нет технического образования, я стараюсь в этой сфере ориентироваться, и все же шаг в ювелирную деятельность был как прыжок с парашютом. Или даже без. Но мечта попробовать себя в какой-то другой сфере победила страхи, а путь создания «МИКСа» — это, конечно, реализованная мечта. Главное — не бояться. Не бояться мечтать и не бояться ошибаться. Кажется, это два главных пункта, которые я вынес из этого процесса.
После долгого перерыва вы возвращаетесь на театральную сцену (спектакль «Опера нищих» должен выйти в театре им. Пушкина в новом сезоне). Удается посмотреть на эту работу с высоты своего нового человеческого опыта? Известно, что вы работаете с психологом; может, эта работа с сознанием способна помочь избежать выгорания, которое сопровождает актеров?
А как без выгорания? Бывают моменты, и думаю, что это одна из причин, которая повлияла на мою паузу во взаимодействии с театральной сферой. Это нормально. Каждая работа должна начинаться с чистого листа, и каждый раз ты осваиваешь профессию заново. Именно это не дает возможности попасть под свои стереотипы, личные наработки, которые поведут тебя только по пути повторов.
Тут главное — обнуляться перед каждой работой. И с одной стороны, ты движешься заново, но с другой — уже со своим базисом, с накопленными представлениями о себе, жизни, людях. Посмотрим, что у нас получится. Очень хочется верить, что случится новый диалог со зрителем.
И последний вопрос и как к ювелиру, и как к человеку с солидным семейным стажем. Каким кольцом делать предложение? Есть же этот невроз относительно каратности помолвочных украшений, культ которых случился и среди девушек, и среди парней.
Мне кажется, что любой путь, который мы выбираем и по которому движемся вместе, должен начинаться с договоренностей. Ведь ожидания одного человека могут не совпадать с представлениями другого.
Во время репетиции в театре ко мне подошел один актер и сказал, что хочет сделать предложение любимой. В «МИКС» пока такой линейки нет, но я уже об этом думаю, поэтому сразу спросил, чего хочет его вторая половина. Он ответил, что планирует сюрприз. Но мне кажется, сюрприз здесь не нужен. Важен диалог. А каким будет кольцо — это уже вторично. Кому-то нужны караты, а кто-то гайки себе на пальцы надевает и получает от этого невероятное удовольствие.
Так что говорите друг с другом, друзья, просто разговаривайте.
Максим Матвеев, «Опера нищих»
Автор — Иляна Эрднеева
